21:24 

Единица автор Капитан Соф

Название: Единица
автор Капитан Соф


Пэйринг:8059, Такеши Ямамото, Хаято Гокудера
Рейтинг:PG-13
Жанры:Романтика, Драма, Повседневность, Пропущенная сцена
Размер:Драббл
Примечания автора:
Планировалось, как простое ПВП, которое так и не было прописано. Поэтому может показаться, что текст как будто бы слит, простите. Я года три уже не писала по фандому. Не знаю, как вообще это случилось, что у меня в черновиках есть несколько готовых работ.
Возможно, есть некоторый намёк на UST.

***


«Хочешь что-то спрятать, спрячь это на самом видном месте».

Хаято не знал, кто и зачем сказал это, но этот умник однозначно не ожидал, что, оперируя таким пространным изречением, не иначе как схваченным с уст какого-то старика, кто-то будет постукивать и прорисовывать азбукой Морзе «я хочу тебя» тире и точками на полированной поверхности дубового стола, сидя аккурат напротив незадачливого получателя.

Точка, тире, точка, тире...

Незадачливый — крайне уместное слово в отношении Такеши, Такеши-получателя-посланий-на-азбуке-Морзе, который, похоже, вообще не знает о существовании азбуки Морзе. Хаято порой кажется, что даже подойди он к нему с прямолинейным и однозначным «трахни меня уже, придурок», тот только рассмеётся, похлопает по плечу и, улыбаясь своими замечательными ямочками на загорелых щеках и кусочками солнца в карих глазах, скажет «дружище, да ты нализался; парни, ему больше не наливать!» А потом уйдёт, точно не было ничего — ничего. Смех да и только — Хаято бы рад просто представить этот абсурд, как что-то, не имеющее к нему непосредственного отношения, посмеяться и переключиться на что-то реальное, если бы этот абсурд не был реальностью.

А этот абсурд был реальностью, его реальностью, с декорациями преувеличенно холостяцкого существования в тесной японской квартире, в стенах которой вспоминаются последствия сильного алкогольного опьянения почти недельной давности.

Сейчас, когда это осталось в памяти, как двенадцатиградусное фиаско с горчащим привкусом Амароне, которым угостили «друзья» из Италии, с затяжным пятидневным похмельем, он задним числом задавался вопросом: было бы лучше, чтобы этот придурок понял его или чтобы не понял?

Хаято смотрит на меланхолично улыбающееся своими загорелыми ямочками лицо Такеши — придурковатое счастье, о котором так хочется по-собственнически остервенело сказать «мой», «моё» — и думает: было бы лучше, если бы он ничего не говорил. Вообще.

Лучше бы он и дальше продолжал использовать азбуку Морзе, простукивая и прорисовывая на полированном дубе тире и точки, прямо во время собрания, запоздало вспоминая значение слова «сублимация», которое с недавних пор ему почти как родное имя.

Точка, тире, точка, тире...



Десятый собрал их, уставших и не расположенных к серьёзным разговорам на собрании позднее обычного — закатное низкое солнце красит стены в винно-красный, и создается стойкое впечатление, что они сидят в бокале с Амароне, как пять дней назад. Только Хаято уже не настроен наступать на те же грабли — пусть у этих самых грабель хоть сотни солнц будет светиться на радужке — даже если очень хочется узнать, что было бы, если бы этот придурок всё-таки понял. Что было бы, если бы о нём уже можно было говорит «моё».

Вокруг горчащий привкус серьёзных разговоров: покупка и поставка оружия, переговоры с «друзьями» из Италии, растущая сила противника — он что-то по инерции отвечает, удачно совпадая ответами с вопросами, когда под прицелом собравшихся перенимает палочку ответчика.

Его глаза, не отрываясь, скользят по кареглазым граблям, взглядом продолжая тонко очерченные на полотне светлых стен его острые черты, от скул до ключиц, преступно отрезанных воротом рубашки.

Преступно — собственно, что?.. Преступно прятать что-то там — на самом видном месте? Или — представлять, что там может быть спрятано?

Он отрешённо смотрит на странно изогнутый изгиб тонких губ, напоминающий ему кардиограмму — идеально прямая ничего не выражающая линия, периодически во время разговора надламывающаяся уголком губ в презрительной насмешке. Солнце в глазах — разрублено на кусочки его собственным мечом и давно погасло, как какая-то дешёвая лампочка, какая уж там сотня солнц; взгляд с концентрацией пристального внимания, доводящей до исступления...

Хаято продолжает рисовать и простукивать — точка, тире, точка, тире... — и чувствует коленями, что расстояние до колен Такеши — не точка и не тире, а предчувствие, ожидание неизбежного прикосновения, вечность поделенная на вечность. Единица в системе исчисления прикосновений.

Единица, которая требуется, чтобы представить, что у него за рубашкой — кремово-загорелые широкая спина и впалый живот с шрамами-письменами и картами предстоящий сражений, которые он будет перебирать пальцами, словно выискивая слабые места в обороне противника.

Единица, которая требуется, чтобы податься вперёд и сорвать с его губ эту отвратительную усмешку вместе со стоном и собственным именем, вызывая на его лице еще никому не показанное, не рассказанное, не знакомое выражение. Выражение, в котором до исступления будет доводить не он, а его.

Единица, в которой их колени соприкаются в случайном мимолетном движении, и можно представить, что оно не случайно и что прикоснуться можно не только коленями...



... И единица, в которой их колени не соприкасаются — и история складывается совсем иная. Не показанная. Не рассказанная. Не знакомая.

Но реальная.

И она прекраснее, чем все его предположения вместе взятые.

Такеши, парируя последнюю реплику в диалоге, который Хаято позволил себе почти полностью прослушать своими преступными мыслями, произносит что-то слишком своё — от пацифизма в его словах все собаки в речах присутствующих слетают с цепей молчания. Он и сам в своем недовольстве присоединился бы к сложившейся перепалке, аккурат с наставником этого придурка, который теперь кричит на своё протеже, отбивающегося улыбкой-кардиограммой, с таким самозабвенным самоотречением, что бокал, в котором они все находились, грозил лопнуть от накала, если бы не увидел, что кинутая фраза только отвлекающий маневр.

Его улыбка. Его взгляд. Выражение его лица и поза.

Хочешь что-то спрятать, спрячь это на самом видном месте, верно?

Такеши, меланхолично улыбаясь, смеётся, как дурачок, говорит какие-то глупости — и все, наверное, думают, что он перегрелся, что на тренировках ему всю голову отбили, все, кроме Хаято, который смотрит уже не на глаза и не на улыбку, но на его пальцы — он отправляет послание.

Прорисовывает.

Простукивает.

«Я тебя тоже».

Хаято улыбается — он простукивает-прорисовывает это снова.

Такеши делает то же самое.

Точка, тире, точка, тире...
Точка, тире, точка, тире.

Я хочу тебя.

Я тебя тоже.



Закатное Амароне накрывает их с головой.

***
Примечания:
* «Амароне» — дорогое итальянское вино.

@темы: 8059, ЯмаГоки, др.авторы

URL
Комментарии
2017-04-30 в 21:25 

автор: Капитан Соф

О себе:

Пишу и перевожу. Всегда генерирую идеи, но почти никогда не реализую их, а если и реализую, то крайне нерасторопно. Если вы не видите в профиле каких-то работ, которые когда-то тут были (да, такое возможно) значит так исторически сложилось, что у меня с ними не сложилось. Их судьба мне не известна. Если вдохновение их продолжить меня настигнет, я займусь ими, но пока этого не случилось — доставать их из черновиков не буду. Прошу прощения у читателей, которые очень ждали продолжения.

Нигде толком не обитаю: и пишу, и перевожу, и читаю фанфики по настроению. Но в последнее время часто пропадаю в таких вселенных, как «Шерлок», «Гарри Поттер», «Властелин колец и Хоббит» и «Близкие друзья». Иногда в приступах ностальгии забредаю ещё куда-нибудь.

У некоторых моих переводов отзывы отключены. Некоторые из них продублированы на странице AO3.

ficbook.net/authors/1170418

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

новый реборноман

главная